George Telezhko (yurate1) wrote,
George Telezhko
yurate1

Categories:

Критика "АРГУМЕНТА МОРСКОЙ ЛЕКСИКИ" в проблеме локализации прародины славян - 1

Считается, что лингвистические данные являются полезным материалом при прояснении истории возникновения семей языков, групп языков и отдельных языков, включая локализацию областей, где эти процессы происходили. Не подвергая сомнению это общее положение, отметим, что по конкретным вопросам между лингвистами, как правило, не возникает единогласия [3, с. 61].
Исследования этимологии названий африканских животных, в особенности, животных-эндемиков, привели к неожиданному предположению, что распространённые в европейских языках названия жирафа, зебры, попугая, возможно, и крокодила могут быть славянскими по происхождению [7]. Это могло бы произойти только в том случае, если бы родина праславян находилась на средиземноморском побережье до появления на нём, по крайней мере, кельтов и латинов, заимствовавших эти названия.
Однако такую возможность локализации прародины славян принято отрицать, опираясь на отсутствие в общеславянском языке специальных терминов, касающихся жизни у моря и мореплавания, и наличия в нём множества терминов, связанных с жизнью в лесной полосе и на берегах озёр и рек. Приведём обширную цитату:
"Прародина славян, по крайней мере, в последние столетия их истории как единой этнической единицы, находилась в стороне от морей, гор и степей, в лесной полосе умеренной зоны, богатой озерами и болотами. По-моему, это положение невозможно отрицать, если, конечно, подходить к освещению проблемы происхождения славян объективно, без каких-либо предвзятых мнений. Однако наше предположение пока что достаточно неопределенно, поскольку определение прародины славян предполагает установление каких-то конкретных географических координат. Области умеренной лесной зоны с озерами и болотами располагались на обширном пространстве, где следует искать прародину славян, от среднего течения Эльбы и Одера на западе до Десны на востоке. Такой обширной славянская прародина не могла быть, по крайней мере, на ранних ступенях развития общеславянского языка, поскольку выделение этого языка из состава других индоевропейских диалектов и обособленное его развитие как единой стройной системы предполагает тесное и постоянное общение его творцов и носителей в течение достаточно длительного времени" [9, с. 121 – 122].
Разрешению приведённого противоречия посвящена настоящая статья.
В начале отметим, что обособленное развитие общеславянского языка как единой стройной системы, предполагающее тесное общение его носителей в течение достаточно длительного времени, вовсе не обязательно должно было происходить в обширном пространстве между Эльбой и Десной. В различные части этой области носители диалектов общеславянского языка могли в разное время мигрировать из более компактной области, где формировалась славянская языковая система, отделяясь от более древней языковой общности. Именно по этой схеме в настоящее время мыслится образование групп языков из диалектов индо-европейской (ИЕ) семьи языков, так что ничего нового здесь мы пока не предполагаем.
Теперь, имея это обстоятельство в поле зрения, рассмотрим критически аргументы, говорящие в пользу нахождения прародины славян в стороне от морей.

Решение задачи
Прежде всего, рассмотрим само слово море и ряд лексем, связанных с описанием особенностей морей. Первоначальное значение исходной ИЕ лексемы считается нераскрытым, но в славянских языках лексема море якобы означает не только "море" в современном значении, но также и "озеро", "болотистое место": ср. рус. диал. морцо "большое озеро, часто солёное или связанное протокой с морем" [1], сиб. подморье или подморные места "болотистые низы", отсюда "клюква подморная", словац. morske око "небольшое горное озеро", одно из озер в польских Татрах называется Могskie око (по предположению А. В. Исаченко, это тавтологическое образование: прачехословацк. *more "озеро" и лишь затем "море", око "глубокое место в реке или болоте", ср. русск. окно). М. А. Колосов отметил в олонецких говорах употребление слова море не только в его обычном значении, но и в значении "озеро", "большое озеро" (в частности, Ладожское и Онежское) [9, с. 117].
Из этих частных примеров не общеславянского характера делается уверенный вывод, что в общеславянском языке не было слова, специально обозначавшего море, то есть носители общеславянского языка перенесли название озера, болота, пресного водоема на море, когда последнее стало им известно. Подтверждается это будто бы тем, что в некоторых ИЕ языках происходил аналогичный процесс:
- лит. mârės (мн.) означает собственно Курляндский залив, др.-прус. mary – также "залив", но не море;
- в германских языках корни *mari-, *mora- первоначально обозначали стоячую воду, болотистую местность: др.англ. mer(i)sk "болото", ср.-н.-нем. mersche, maersche "пастбище", вост.-фриз. marsch; н.-нем. mersch, marsch "пастбище", "болотистое место", в то время как древнее германское слово, обозначавшее собственно "море", представлено в гот. saiws, англ. sea, нем. See [9, с. 117].
Однако древние лат. mare, гот. marei (при гот. saiws "озеро") и д.-в.-н. meri означали именно "море" в обычном значении, в то время как слав. примеры со значениями "озеро", "болотистое место" единичны и экзотичны. Кроме того, наличие общеславянской лексемы озеро свидетельствует, что славяне отличали озёра от собственно морей:


  1. озеро

Возможно, приставочное производное от зрю (озеро обеспечивает обзор, ср. с лат. (ob)servare "следить, наблюдать"), от которого и зрачок, аналогичное озеро́к "зрачок" (колымск.), диал. озе́рко "зрачок" (череповецк.), озираюсь, озорной, зеркало. Чередование гласного в корне аналогично чередованию в оперетьсяопираюсьопора. Ср. с немецкой калькой: See "озеро" – sehen "видеть" (в других герм. аналогично).
Славянские аналоги: ст.-слав. ѥзеро, ѥзеръ, болг. езеро, серб. jе̏зеро, словен. jеzе̑, jе̑zеrо, jе̑zеr м., jézera ж., чеш. jеzеrо, слвц. jаzеrо, польск. jezioro, в.-луж. jezor, н.-луж. jazor. Вряд ли связано с яз "запруда", вопреки Мейе (аналоги из ст. "озеро", аналоги – из ст. "озеро" в [8]).
Префиксные формы "ja-", "je-" образуют древнюю альтернативу приставке "о-", ср. ящер и ощериться.
Бесприставочные санскр. saras, sarovara, гуджарати serower, кашмир. sar "озеро" родственны санскр. sara "жидкий", "ручей", "поток", "водопад" не противоречат предлагаемой этимологии рус. озеро, в предположении, что семантика санскр. sara "жидкий, водный" сводится к "прозрачный, позволяющий видеть".
Ситуация со смешением понятий "море", "озеро", "болото" в слав. и герм. проясняется, если рассмотреть противопоставление "море-берег". Даль приводит поговорки: "Хорошо море – с берегу", "Тихо море, поколе на берегу стоишь", "Жди горя с моря, беды от воды", "Кто в море не бывал, тот и горя не видал", "Дальше моря, меньше горя. Ближе моря, больше горя" (ст. "море" в [1, с. 941]). По-видимому, древним значением общеславянского *more было "смертельно опасное, гиблое место", противопоставляемое спасительному берегу. Лексема море, таким образом, семантически связывается с понятием "морить", а лексема берег – с понятиями "беречь", "нести". Фонетические соответствия в рус., ст.-слав. и гот. словах:
- берег, прибрежный – ст.-слав. брѣгъ – гот. baírgahei "горы";
- берегу, небрежный – ст. слав. брѣгѫ – гот. baírgan "скрывать";
- беремя (от беру "несу") – ст.-слав. брѣмѩ – гот. bairan "нести, рожать"
- показывают ИЕ родство лексем беречь, брать и берег.
Далее, нет никаких сомнений, что общеслав. *ostrovъ "остров" образовано аналогично серб. о̏ток "остров", т. е. из исходного корня со значением "течь": др.инд. srávati 'течет’, лит. sravěti "течь", "сочиться", греч. ρέω "теку", ирл. sruth 'река’, др.сев. straumr "течение", "большая река", с другим вокализмом лит. strovė̃ "течение", лтш. strawe "река" и др. [9, с. 118]. Однако из этого с необходимостью не следует, что первоначально слово *ostrovъ означало "речной остров" и лишь позже – и "морской остров". Во-первых, по этой логике, праславяне не могли знать не только морей, но и озёр с островами, что странно для славянской прародины, "богатой озёрами и болотами" [9, с. 122]. Во-вторых, рыбаки и моряки знают, что течения есть не только в реках, но и в морях, и даже в озёрах. Наконец, какие-либо особые обозначения морского острова в других языках едва ли известны.
Расхождения между собой поздних названий в близкородственных языках объясняются естественной конкуренцией синонимов (струяток; льющийсятекущий) в ходе развития языков. Примеры: рус. остров и сербск. о̏ток, рус. залив и укр. затока – ср. с сохранившимися с небольшим семантическим сдвигом пролив и протока в рус. Смысл названий при этом сохраняется, независимо от победившего синонима: в приведённых примерах – "омываемый", "заливающий (часть водоёма, вдающаяся в сушу и имеющая свободный водообмен с остальной частью)" и "водный проход", соответственно. Наличие в др.-рус. слова лукоморье "морской залив", "берег морского залива", при отсутствии его в других слав. языках может также означать относительно позднее появление термина, во времена, когда носители др.-рус. диалекта общеславянского языка имели более тесную или независимую связь с морем, нежели носители других слав. диалектов. При этом надо отметить, что корни этого сложного слова: лук- и мор- – имеют общеславянскую природу со значениями "кривой" и "море". Аналогично – историческим расселением – объяснимы и независимое появление в рус. слова мыс пока неясного происхождения, и появляющиеся различия в названии морских заливов на севере Европы и на Чёрном море: губа и лимень. Последнее является поздним заимствованием из греч., заменившим исконное название, ср. с известной заменой самокат > велосипед, которая произошла, несмотря на изобретение велосипеда в России.
Ниже приведены славянские слова, относящиеся к мореплаванию, например, славянские названия средств перемещения по воде и их частей,  начиная с названий примитивных плавсредств.


  1. бат "лодка-однодеревка"

Общеславянская лексема.
Фасмер (ст. "бат" в [8]): "1. "дубинка", 2. "колотушка", 3. "кормушка (для скота)", 4. "лодка-однодеревка, долбленка", олонецк., пермск., вологодск., сиб. Вероятнее всего, все эти значения имеют общее происхождение из первонач. "ствол, бревно", "однодеревка"... В Олонецк. губ. бат – это "долбленая лодка с боковыми брусьями для плавания по озерам" (Кулик.). Едва ли эта примитивная лодка была заимств., поэтому слово бат, скорее всего, связано с бато́г. ...Во всяком случае, слав. batъ "дубинка" является древним словом; ср., кроме русск., еще сербохорв. ба̏т "дубина, палка", словен. bȃt "дубинка, деревянная колотушка", польск. bat "кнут"... Родственные связи за пределами слав. языков пока что трудно определить. По-видимому, наиболее удовлетворительным является сравнение с кимр. bathu "бить" (из соответствующего галльск. слова заимств. лат. battuere "бить")..."
Если отказаться от искусственно привлекаемого соображения о незнакомстве славян с морем, то следует считать слав. батъ родственным англос. bát, а не заимствованным, оба из общего источника со значением "бить".


  1. лодка, ладья

Общеславянская лексема.
Фасмер (из ст. "лодка" в [8]): "ладья́, укр. лодь, блр. ло́дка, др.-русск. лодья, лодъка, ст.-слав. алъдии, ладии, сербохорв. ла̑ђа, словен. ládja, чеш. lоd, lodí, слвц. lоd, польск. łódź, в.-луж. łódż, н.-луж. łоź, полаб. lüdа.
Родственно лит. aldij, eldij, вин. adiją, ediją "челн", шв. ålla, датск. ааldе, olde "корыто", англос. еаldоđ "alviolum", норв. оldа, диал. olle ж. "большое корыто". Из герм. заимств. фин. allas, род. п. аltааn "корыто". Из русск. происходят ср.-нж.-нем. loddie, loddige "грузовое судно", шв. lodja, датск.-норв. lodje, прибалт.-нем. Lodje (ср. аналогичное происхождение норв. рrаm, нем. Prahm, ср. поро́м)".
В "Русской Правде" – сборнике правовых норм Киевской Руси, датированном начиная с 1016 года,упоминается "морская" лодья: "73. Аже лодью оукрадеть, то 60 кунъ продаже, а лодию лицемь воротити;  а морьскую лодью 3 гривны, а за набоиную  лодью 2 гривны, за челнъ 20 кунъ, а за стругъ гривна" [4, с. 104].


  1. корабль

Общеславянское суффиксальное производное от корня [kor] по схеме кора > короб > корабль, по той же схеме, что и голый > голова > голавль. От этого же корня – коробить, с чередованием – карабкаться, карябать (родств. нем. krabbeln "барахтаться, копошиться"). Сюда же – скарабей, краб.
Славянские аналоги: укр. корабель, кораб, ст.-слав. корабл̂ь, болг. ко́раб, серб. ко̏ра̑б, ко̏ра̑баљ, чеш., слвц. koráb, польск. korab, род. п. -bia, н.-луж. korabje "остов (корабельный)" (аналоги из ст. "корабль" в [8]).
Греч. καρβιον, ит. саrаvеllа, франц. саrаvеllе (15 в.), порт. саrаvеlа, исп. саrаbеlа (романские формы восходят к лат. carabus "маленькая лодка, обтянутая кожей",  далее – к др.-греч. κραβος "жук; краб"), [12], ст. "caravel". Фасмер упоминает для др.-греч. прототипа κραβος исходное значение "краб" (а не "корабль"). Др.-греч. прототип предполагается Харпером, со ссылкой на Клейна, лексемой, заимствованной из македонского (в связи с отсутствием суффикса -bos в др.-греч.). Для обозначения кораблей известны собственно древнегреческие слова: πλοον, νας "корабль, судно", букв. "плывущий", а название καράβιον "корабль" византийский император Константин Багрянородный применял только к русским судам, находившимся в византийском флоте: Ρώς καράβια [11, с. 660].
Араб. qārib "маленькая лодка" – либо активное причастие от араб. qariba "приближаться", что семантически сомнительно, либо заимствование из лат. carabus (ст. "قارب" в [13]) – то есть сведение рус. корабль к араб. прототипу сомнительно.
Таким образом, рус. лексема корабль, имеющая в общеславянском языке прозрачную этимологию, не является заимствованием.
В прочих ИЕ языках – собственные названия плавсредств:
- лат. nāvis, перс. ناو‏ (nâv), санскр. nāvā, др.-норв. nōr (поэтич.) из ПИЕ *néhus (у С. А. Старостина *nāw- [6]) из *(s)neh- "плыть", родств. др.-греч. νας; Гамкрелидзе и Иванов считают, что из протосемит. *ʾunw(at)- "кружка, сосуд; лодка" (ст. néhus в [13]);
- герм. названия восходят к ПИЕ *skei- "вырезать, расщеплять" (ст. "ship" в [12]), семантически подобно рус. корабль.


  1. корма, кормчий

Исконно славянская лексема.
Фасмер, ст. "корма" в [8]: "укр. корма́, ст.-слав. кръма, болг. къ́рма, сербохорв. кр̀ма "рулевое весло", словен. kŕma.
Слав. слово родственно греч. κορμς "колода, чурбан, полено", κορμς ναυτικς "весло", κορμς "ручка (весла)"; по мнению Шпехта, корма́ связано с ко́рень."
Сравнение со слав. когнатами рус. и укр. крома, присутствующими в тех языках, где нет когнатов рус. и укр. корма: польск. kroma, krom "ломоть", в.-луж. kroma, н.-луж. kšoma "край" (ст. "крома" в [8]) – наводит на мысль, что корма "край судна" – тождеств. крома, и слово оказывается общеславянским. Семантически оно восходит к ИЕ корню со значением "резать", так же как и родств. корм (букв. "обрезки").
Значение сербохорв. кр̀ма "рулевое весло" вторично.
Англ. stern "корма" восходит к steer "управлять" (ст. "stern" в [12]). Не имеющие этимологии лат., баск. и герм. лексемы со значением "корма", из семантических соображений, можно сравнить с слав. попа "задница", сюда же баскск. txopa [ʧopa] (от жопа?, этимология последнего не определена, возм., связано с польск. dupa "задница", dziupło "дупло, отверстие в дереве" < *dhoup- или *ʥoup-)
Tags: русский язык, этимология
Subscribe

  • Статья о прародине славян

    Только у себя ничего не написал о последней статье. В онлайн-формате - здесь (на англ.): https://discourse.elpub.ru/jour/article/view/380 .…

  • Чёлн

    Время от времени встречаются интересные связи родных слов со словами весьма удалённых языков. Вот и сейчас возникла идея проверить, нет ли связи…

  • Суббота

    Статья о субботе у Фасмера подробна и, практически, безукоризненна. Единственный нюанс, который Фасмер учесть в его время не мог, это направление…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments